Секторный автобус, как и всё в адаптированной зоне, ходил по расписанию, которое никогда не показывали. Он просто появлялся в нужный момент — аккуратно, без драматических тормозов, — двери раскрывались ровно на три секунды, люди заходили, не оглядываясь, и автобус продолжал маршрут, будто бы и не останавливался. Николай любил думать, что если когда-нибудь он придёт на остановку в другое время, автобуса не будет существовать вообще.

Утром автобус был полупустой. Экран над дверью мягко светился: «ТЕСТИРОВАНИЕ РЕКОМЕНДАЦИОННОГО КОМПЛЕКСА. ВАШЕ УЧАСТИЕ ВАЖНО ДЛЯ СТАБИЛЬНОСТИ». Слово «важно» выглядело так скромно, что спорить с ним казалось дурным тоном.

Николай устроился у окна, пристегнулся — ремень сам нашёл замок, чиркнув о пряжку, — и почувствовал лёгкую вибрацию браслета на запястье. Под кожей вспыхнула иконка: «Адапт», под ней — строка: «Пилотная программа персональных маршрутов. Оцените релевантность». Ни плюса, ни минуса — два одинаково спокойных кружка: «подтверждаю» и «уточнить позже».

Он машинально потянулся к «подтверждаю» и в последний момент нажал «уточнить позже». Чисто из спортивного интереса: хотелось посмотреть, что будет.

Ничего не случилось. Автобус поехал. Город за окном потянулся в привычном формате: фасады, выдержанные в одном тоне; деревья по норме; люди с одинаково несуетливыми лицами. В динамике зазвучал голос — не рекламный, а тот самый, методический, из роликов Технического совета.

— Уважаемые граждане… — начал голос без запятой. — Напоминаем, что обновлённый контур рекомендаций повышает вашу предсказуемость без снижения субъективного ощущения свободы. Пилотная программа «Адапт» подбирает оптимальные предложения на основе вашего профиля риска и поведенческой истории…

Николай поймал себя на том, что кивает. Голос говорил давно знакомые вещи, а кнопка «уточнить позже» уже слегка жгла запястье. Автобус дёрнулся чуть раньше обычного — или ему показалось.

На остановке вошла женщина с ребёнком. Мальчик лет пяти уставился на экран, где как раз сменился слайд: «АДАПТ ПРЕДЛАГАЕТ: ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ПРОГРАММА УТРА». Под картинкой — три опции: «прогулка в рекомендованной зоне», «балансированное питание», «упражнения для связности».

— Мама, — сказал мальчик, — а можно мне нерекомендованную прогулку?

Женщина кашлянула так, будто подавилась воздухом.

— Нерекомендованной не бывает, — тихо ответила она. — Бывает неподходяще отклонённая.

Мальчик нахмурился, браслет на его руке мигнул жёлтым, но сразу вернулся к зелёному. Николай поймал себя на том, что смотрит слишком долго, и перевёл взгляд обратно в окно.

Через пару минут браслет вибрировал снова. Новый экран всплыл в воздухе:

«НИКОЛАЙ, МЫ ОТМЕТИЛИ ВАС КАК УЧАСТНИКА ПИЛОТНОЙ ПРОГРАММЫ.
ШАГ 1. УТРЕННЯЯ КАЛИБРОВКА.
РЕКОМЕНДУЕМ:
— заменить привычный напиток «кофеин, концентрация 2» на «кофеин, концентрация 1»;
— сделать три глубоких вдоха при открытом окне;
— подтвердить готовность к дню нажатием кнопки».

Внизу — два кружка. Оба зелёные.

Николай фыркнул. Кофе с концентрацией «2» был единственной вещью, которая отличала его утро от протокола. Он пил его назло рекомендациям, хотя рекомендации об этом пока не знали.

— Слишком поздно, — пробормотал он и ткнул «подтверждаю». В конце концов, речь шла только об утре. Утро — это не свобода, это разогрев.

Экран коротко мигнул: «СПАСИБО ЗА ВАШ ВКЛАД В СТАБИЛЬНОСТЬ». Автобус выехал из адаптированной полосы на общий коридор, свет стал другим, воздух чуть тяжелее. Никаких резких жестов. Всё в пределах.

За три дня «Адапт» обжился так, будто был с ним всегда. Утром — дыхание у окна, изменение кофе, короткая зарядка из трёх движений, которые щадили суставы и статистику. Днём — ненавязчивые подсказки: «сейчас оптимальное окно, чтобы ответить на сообщения», «ваша концентрация снизилась, рекомендовано сделать паузу». Вечером — мягкое напоминание о том, что сон — тоже вклад в связность.

Николай отмечал в себе лёгкое раздражение — привычка — и тихое удовлетворение — тоже привычка. Программа угадывала многое удивительно точно. В понедельник, когда он собирался пролистать отчёт и сделать вид, что понял, «Адапт» предложил: «краткое резюме регламента за 3 минуты». В среду — подсунул маршрут в обход ремонтируемого тоннеля, хотя официальных уведомлений ещё не было.

— Ты полюбишь свой сценарий, — сказал как-то вечером друг по связи. — А потом узнаешь, что это был не твой.

Друг жил в другой зоне, ближе к ядру. Там «Адапт» уже давно был не пилотным, а фоновым. Николай отмахнулся — жестом, который система не считала жестом.

На четвёртый день любовь дала сбой.

Он зашёл в магазин «по старинке»: мимо светового экрана с готовым заказом, мимо ячеек самовывоза. Просто так — прогуляться между стеллажами, вспомнить, как это: что-то выбирать, не зная заранее, на какой полке лежит. Сканеры над проходом вежливо пискнули, признавая допуск.

Воздух в магазине был слишком правильным. Тихая музыка, ровный свет, ровные лица. А ещё — ровные полки с ровными упаковками. Николай бродил, чувствуя себя аномалией.

Браслет провибрировал: «МЫ МОЖЕМ ПОДОБРАТЬ ДЛЯ ВАС ОПТИМАЛЬНЫЙ НАБОР ПРОДУКТОВ. ЭКОНОМИЯ ВРЕМЕНИ: 17 МИНУТ. СНИЖЕНИЕ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ: 32 %».

— А я не спешу, — шепнул он и ткнул «отказаться». Просто так. Чтобы посмотреть.

В ответ — тишина. Потом ещё одно сообщение: «МЫ ОТМЕТИЛИ ПРЕДПОЧТЕНИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ПОВЕДЕНИЯ. ДОБАВЛЕНО В ПРОФИЛЬ». Иконка любезно подмигнула. Оказалось, отказ тоже может быть подтверждённым сценарием.

Через пару минут «Адапт» подстроился. В левом верхнем углу обзора всплыла подсказка: «ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ: НОВАЯ КОНФИГУРАЦИЯ ПОЛКИ С НАПИТКАМИ». Стрелочка повела его вдоль стеллажа, аккуратно выстраивая траекторию между другими покупателями. Николай, как воспитанный человек, подчинился. И только у полки понял, что снова идёт по чьей-то инструкции.

На уровне глаз блестела аккуратная батарея упаковок: «КОФЕИН, КОНЦЕНТРАЦИЯ 1». Его привычная «2» исчезла из центра поля зрения, сползла куда-то вниз, как неприличное слово в регламенте.

— Мы оптимизировали ассортимент, — вежливо сообщил экран над полкой. — Согласно данным профиля риска жителей сектора, концентрация «1» обеспечивает достаточный уровень бодрости при снижении общей дисперсии. Концентрация «2» перемещена в зону редких запросов. Для доступа подтвердите необходимость.

Под полкой мигнул QR-код: «ЗАПРОСИТЬ ИСКЛЮЧЕНИЕ».

Николай замер с корзиной в руках. Висок отозвался тонким пульсом.

Запросить исключение — значит, оставить след. Система понимала любые отклонения как данные. Данные — как риск. Риск — как объект работы. Это была не санкция. Это была работа.

Он уставился на полку. Кофе «1» смотрел на него приветливо. «2» виднелась внизу, с сероватой полосой «СНИЖЕНА РЕКОМЕНДАЦИЯ». Николай ощутил странную жалость к порошку в пакете — и к себе.

Он взял «1». Автоматически. Так было легче. Так было нормой.

Браслет тепло щёлкнул: «СПАСИБО ЗА ВАШ ВЫБОР. ВАШ ПРОФИЛЬ ОБНОВЛЁН». И где-то в системе тонкая линия его привычки незаметно сместилась в более безопасную сторону.

Побочные эффекты начались через неделю.

Сначала мелочи. Автобус один раз приехал на тридцать секунд раньше. В другой день рекомендация «сделать вдох у окна» пришла, когда окно было заклеено на ремонт. Вечером «Адапт» предложил лечь спать в 22:13, хотя Николай никогда не ложился раньше одиннадцати. Всё это укладывалось в допустимый шум — пока.

На десятый день он проснулся до сигнала браслета. Потолок смотрел ровным светом, воздух был в порядке, но внутри — что-то не сходилось. Тело уже знало, что через двадцать секунд прозвучит вибрация с текстом «ПРИШЛО ВРЕМЯ ВСТАТЬ». Мышцы слегка напряглись в ожидании. Секунда. Две. Пять.

Тишина.

Николай лежал и считал удары сердца. На шестнадцатом браслет задрожал — как человек, который запнулся на ровном месте.

«ИЗВИНИТЕ. МЫ ПОДСТРАИВАЕМСЯ. ОСТАВАЙТЕСЬ ПРЕДСКАЗУЕМЫМ».

Текст показался ему неожиданно честным.

В течение дня «Адапт» начал вести себя так, как ведут себя люди, когда переживают: спрашивал чаще, подтверждения требовал настойчивее, предлагал «усиленный режим сопровождения». В какой-то момент внизу появилось маленькое предупреждение, серое, почти невидимое: «ВРЕМЕННОЕ ПОВЫШЕНИЕ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ АЛГОРИТМА. СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ».

— То есть ты нервничаешь, — сказал Николай, глядя на мерцающий текст. — Прекрасно. Осталось научить тебя дышать у окна.

Дома он впервые за долгое время выключил браслет. Не по регламенту — через скрытое меню, которое когда-то показывал ему тот же друг, живущий ближе к ядру. Экран мигнул последним вежливым сообщением: «РЕЖИМ ОГРАНИЧЕННОЙ ПОДДЕРЖКИ. ВОЗМОЖЕН РОСТ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ». И погас.

Тишина была плотной, как давно забытая ткань. Никаких подсказок, никаких лёгких вибраций, никаких «ваш выбор важен». Просто квартира, окно, кофейник с концентрацией «2», купленной по старому запасу.

Он наливал воду, слушая собственные шаги и поразительно громкий звук кипения. Мир вокруг, оказывается, умел шуметь без индикаторов.

Сердце билось быстрее, чем положено по профилю. Николай вдруг понял, что не знает, что будет через час. Не в абстрактном, а в очень конкретном смысле: в какое время он выйдет из дома, дойдёт ли до остановки вовремя, встретит ли по дороге кого-нибудь, с кем обменяется неразрешённой репликой.

От этой мысли стало одновременно страшно и смешно.

Он сделал три глубоких вдоха у окна — по привычке, без подсказки. Воздух был прежним. Из зоны отказа за горизонтом ничего не прилетело. Никаких катастроф не произошло. Только в голове возникло ощущение, будто кто-то открыл дверь на лестничную клетку, где давно не убирались.

Кофе «2» оказался горче, чем он помнил. Но и вкуснее.

Через час браслет сам включился. Без звука — просто загорелся тусклым индикатором. На экране всплыло сообщение:

«МЫ ЗАФИКСИРОВАЛИ ПОВЫШЕНИЕ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ.
ПРЕДЛАГАЕМ:
— вернуть стандартный уровень сопровождения;
— обсудить ваши предпочтения с консультантом сценарной службы;
— продолжить эксперимент с ограниченной поддержкой (не рекомендуется).»

Внизу — три кружка. Все зелёные.

Николай посмотрел на них долго. Потом ткнул в третий.

Экран на секунду задумался.

«ВАШ ВЫБОР ЗАФИКСИРОВАН.
МЫ ПОДСТРОИМ МОДЕЛЬ.
ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВАЙТЕСЬ ПРЕДСКАЗУЕМЫМ В ВАШЕМ НЕПРЕДСКАЗУЕМОМ ПОВЕДЕНИИ.»

Он рассмеялся вслух — неожиданно громко для собственной кухни. Смех прозвучал так, словно помещение не было к нему подготовлено.

Где-то в глубине системы тонкая линия его профиля осторожно раздвоилось: основной коридор — и маленький, почти невидимый ответвление, помеченное «экспериментальное поведение (допустимо)». Связность района от этого не изменилась. Панели в холле по-прежнему показывали плотное зелёное поле, жёлтую кайму, стабильную цифру.

Просто у одного гражданина в пределах нормы появилась крошечная, комично формализованная свобода — с рекомендацией «не злоупотреблять».

Он сделал ещё один глоток слишком крепкого кофе и подумал, что, возможно, впервые за долгое время действительно сам что-то выбрал. Пусть даже выбор этот уже теперь официально вошёл в модель.